МАСТЕРСКАЯ

Дом писателей в Лаврушинском переулке возведен по заказу Союза писателей СССР как элитный жилой комплекс для видных деятелей литературы.

Проект разработал инженер-архитектор Иван Николаев, известный по авангардным и конструктивистским работам над промышленными и гражданскими сооружениями в 1920-х годах и Домом-коммуной на улице Орджоникидзе в начале 1930-х.

В 1937 году в дом заехали, как и классики русской литературы, так и ныне забытые авторы пропагандистской литературы. В разное время здесь жили Илья Ильф и Евгений Петров, Юрий Олеша, Виктор Шкловский, Валентин Катаев, Александр Твардовский, Борис Пастернак, Михаил Пришвин, Вениамин Каверин, Илья Эренбург, Агния Барто. Списки жильцов постоянно менялись в следствии политических репрессий, эвакуации и службы на фронте во время Великой Отечественной войны, послевоенной идеологической кампании, смерти Сталина и «оттепели», распада СССР.

Из письма К.И. Чуковского В.Б. Шкловскому от 20 декабря 1937 года:

Наконец-то въехал в Лаврушинский. Квартира казённая, но я уже развесил по стенам портреты Диккенса и Уитмена - теперь это мой дом. Кабинет выходит во двор - тишина, хоть стихи пиши. Только печи дымят ужасно - видно, строители торопились к обилею.

Из дневника К.И. Чуковского 1943 года:

Мой кабинет в Лаврушинском - моя крепость. Книги до потолка, на столе всегда три чернильницы: для стихов, для переводов и для писем. По утрам, пока все спят, я успеваю перевести страницу Уитмена - и только потом звонки, посетители, жизнь...

Из беседы Игоря Сергеевича Шелковского с Дмитрием Борисовичем Споровым, Устная история

Это писательский дом напротив Третьяковки. Старой Третьяковки.

В Лаврушинском переулке. Большой серый дом. И там были квартиры и Пастернака, и Олеши. Но Олеша жил вдвоем, там вторая комната была — какой-то писатель по фамилии Рахович. И были, очень типично, характеристика жильцов — два почтовых ящика, синих таких, с дырочками. Один на хорошем замке. А на другой просто дужкой наброшено, и открыт замок. И вот где закрыт, там написано было:

«Только Раховичу». А Олеше — можно было что угодно. И... он нас, этот сосед, пустил.

Открыта была комната. Меня поразило, он тогда писал пьесу о Бетховене и говорил, что самый главный артист должен играть Бетховена — и тогда был такой Астангов, драматический актер, трагик. Эта роль предназначалась ему. И Олеша слушал только Бетховена. И вот меня поразило, что пластинки везде были набросаны друг на друга, они все были без конвертов и пыльные. Но тем не менее везде где только можно лежали пластинки Бетховена... Но самого писателя не было.

Дневник Валерии Пришвиной от 3 октября 1946

Сегодня была Ахматова - впервые у нас в Лаврушинском. Осмотрела кабинет Михаила Михайловича с его охотничьими трофеями и сказала: "У вас хорошо - как в берлоге у медведя". Он потом целый день ходил довольный